22
Июн

Ильин “О сопротивлении злу силой”

Содержание

I Биография И. Ильина и суть его учения.

II Работа «О сопротивлении злу силой» и причины её написания

  • О самопредании злу
  • О добре и зле
  • О засатвлении и насилии
  • О заставлении и насилии
  • О психическом понуждении
  • О физическом понуждении и пресечении
  • О силе и зле
  • Постановка проблемы
  • О морали бегства
  • О сентиментальности и наслаждении
  • О нигилизме и жалости
  • О мироотвергающей религии
  • Общие основы
  • О предмете любви
  • О связанности людей в добре и зле
  • О мече и праведности
  • О ложных решениях проблемы
  • Об очищении души

III Заключение

IV Список литературы

Скачать книгу можно на сайте бук24.

Биография И. Ильина и суть его учения

Иван Ильин родился 28 марта 1883 года в Москве в дворянской семье. Окончил московскую гимназию с золотой медалью. Окончил юридический факультет Московского университета. В те времена юридический факультет имел большую философскую базу. В 1910 г. вышла его первая научная работа «Понятие права и силы». После он отправился в командировку в Германию и Францию и изучал современную европейскую философию. В 1914 пишет работу  «Учение Гегеля о сущности спекулятивного мышления»

Он критически относился к коммунизму, за что был арестован, а затем выдворен из страны. Первый арест произошел 1918, а к 1922 году его уже арестовывали 6 раз. Он писал: «Социализм по самой природе своей завистлив, тоталитарен и террористичен; а коммунизм отличается от него только тем, что он проявляет эти особенности открыто, беззастенчиво и свирепо».

Вместе с многими другими представителями интеллигенции Ильин покинул Россию в 1922 году на пароходе «Oberburgermeister Haken». Он был одним из немногих на этом пароходе, кто действительно ненавидел советскую власти и был готов с ней сражаться всеми доступными способами (другие философы были более лояльны к власти). А также в случае отказа покинуть страну или в случае возвращения он был бы расстрелян. За границей Ильин всячески поддерживал Белое движение, поддерживал белых своих публикациях в «Русских ведомостях».

Ильин был идеологом Русского общевоинского союза (РОВС).

Когда в Германии к власти пришли фашисты, Ильин вступил в конфликт с немецким министерством пропаганды в следствие которого он был уволен из Берлинского университета. В 1938 году он переехал в Швейцарию.

Он умер 1954 году и похоронен был на кладбище Цолликона. В Цолликоне были написаны «Поющее сердце», «Книга тихих созерцаний», «Путь к очевидности».

В советское время Ильин не издавался и его работы к изучению стали доступны только в 90-е годы.

Относительно России в мире Ильин ратовал за особый русский путь, чем был близок к славянофилам. Крайне правые взгляды на политику. Имел монархические взгляды. Поначалу он сочувствовал нацизму, называл его проявлением «рыцарского начала», но и критиковал за расизм и антицерковную борьбу.

Одной из самых известных книг религиозного философа является «О сопротивлении злу силой». В ней он интерпретирует христианский призыв прощать врагов своих, как прощение личных врагов, но не тех, кто попирает божественное.

Другой важнейшей работой Ильина является “Поющее сердце”, она также дает целостное представление о его философских, этических и политических взглядах. Также это произведение считают самым необычным у Ильина, так как по глубине и поэтичности больше похоже на богословское сочинение, в котором автор открывает читателю таинственные уголки своего сердца. В произведении повествуется о таких составляющих нашей жизни, как любовь, ненависть, страдание и сострадание. Книга не представляет собой объект прочтения «между делом, от скуки».

В книге «Путь к очевидности» Ильин пытается найти ответы на актуальные и в наше время вопросы. Среди них: «Почему современное человечество переживает духовный кризис? Каковы пути выхода из него? Какова роль в восстановлении духовных начал человеческого бытия социальных институтов: семьи, нации, государства? Что такое духовность и какова ее природа? Каковы закономерности творческого акта, созидающего культуру?». Это произведения подводит итог его многогранной философской деятельности. 

Работа «О сопротивлении злу силой» и причины её написания

«О сопротивлении злу силою» написана в 1925 году и посвящена участникам белого движения. Во введении Ильин пишет: «В поисках этого видения мыслью и любовью обращаюсь к вам, белые воины, носители православного меча, добровольцы русского государственного тягла! В вас живет православная рыцарская традиция, вы жизнью и смертью утвердились в древнем и правом духе служения, вы соблюли знамена русского Христолюбивого Воинства. Вам посвящаю эти страницы и вашим Вождям. Да будет ваш меч молитвой, и молитва ваша да будет мечом!» Участников белого движения он призывает к возрождению мудрости Православия.

Само название «О сопротивлении злу силою» говорит о том, что это произведение – критика Л.Н. Толстого. Толстой во многих своих произведениях писал о ненасилии, о вреде войны. В произведении «Война и мир» он пишет: «…война… противное человеческому разуму и всей человеческой природе событие». В своем дневнике Толстой пишет: «Война такое несправедливое и дурное дело, что те, которые воюют, стараются заглушить в себе голос совести». Толстой находит, что в учении Христа ненасилие занимает центральное место.

Люди с древних времен борются со злом создавая законы и репрессии, но успеха эта борьба не приносит.

Толстой считает, что неистребимость этого зла происходит из-за оправдания обстоятельств, при которых грех простителен или даже необходим.

В своих статьях Толстой повторял, что он не признает того государства, политика которого основана на насилии. По мнению Толстого, государственная власть, являясь безнравственной по своей природе, разрушает ту естественную целостную гармонию отношений между людьми своими действиями, выражающимися в войнах и убийствах. Насилие не может быть благом, никогда и ни при каких обстоятельствах. И признавая необходимость противопоставлять насилию силу, есть не что иное, «как только оправдание людьми своих излюбленных пороков: мести, корысти, зависти, честолюбия, властолюбия, гордости, трусости, злости».

Каждый человек должен сам, своими руками, своим трудом обеспечивать свое существование и тем самым бороться со злом эксплуатации и, следовательно, насилием. То есть крестьяне в царской России по его мысли должны были смириться со своим положением и продолжать трудиться.

Философию Толстого сравнивают с философией Ганди, которого считают величайшим индусом после Будды. Известно, что метод Ганди помог Индии освободиться от Англии.

Л. Толстого и И. Ильина к написанию своих произведений мотивировало недовольство государством, она хотели объяснить то, каким должно быть правильное мироустройство.

Иван Ильин придерживается противоположной Толстому позиции, которая заключается в том, чтобы противостоять злу силой.

Таким образом, основной вопрос, который он излагает в своей книге: может ли человек, стремящийся к нравственному совершенству, бороться со злом силой и мечом? Решается разрешением на применение силы.

Сразу после выхода книги полемика вокруг неё пошла по политической линии. Ильин писал своё произведение в других условиях, нежели Толстой. Он находился можно сказать в изгнании. А у власти в России находились большевики, мировоззрение и политику которых он отвергал. Толстой не находился в такой сильной оппозиции к царской власти, в то время, когда он писал свои произведения.

Зинаида Гиппиус, философ Н. Бердяев критиковали книгу Ильина. Бердяев писал: «Мне редко приходилось читать столь кошмарную и мучительную книгу, как книга И. Ильина «О сопротивлении злу силою». Книга эта способна внушить настоящее отвращение к «добру», она созидает атмосферу духовного удушья, ввергает в застенок моральной инквизиции. Удушение добром было и у Л. Толстого, обратным подобием которого является И. Ильин». А также он говорил: «И. Ильин — не русский мыслитель, чуждый лучшим традициям нашей национальной мысли».

О самопредании злу

В этой главе Ильин ведет спор с концепцией Толстого о «непротивлении». Он пишет:

В самом деле, что означало бы «непротивление» в смысле отсутствия всякого сопротивления? Это означало бы приятие зла: допущение его в себя и предоставление ему свободы, объема и власти.

Непротивление приводит к том, что душа начинает верить, что черное – бело, приспособляется и уподобляется, становится сама черной.

О добре и зле

Так, прежде всего «зло», о сопротивлении которому здесь идет речь, есть зло не внешнее, а внутреннее. Как бы ни были велики и стихийны внешние, вещественные разрушения или уничтожения, они не составляют зла. Правда, стихийные естественные бедствия могут развязать зло в человеческих душах, ибо слабые люди с трудом выносят опасность гибели, быстро деморализуются и предаются самым постыдным влечениям.

Зло начинается там, где начинается человек, и притом именно не человеческое тело во всех его состояниях и проявлениях как таковых, а человеческий душевно-духовный мир – это истинное местонахождение добра и зла.

Внешний обряд доброты не делает человека добрым.

Кто хочет подлинно воспротивиться злу и преодолеть его, тот должен не просто подавить его внешние проявления и не только пресечь его внутренний напор; он должен достигнуть того, чтобы злая страсть его собственной души из своей собственной глубины, обратившись, увидела; увидев, загорелась; загоревшись, очистилась; очистившись, переродилась; переродившись, перестала быть в своем злом обличии.

Таинственный процесс расцвета добра и преображения зла осуществляется, конечно, любовью, а не принуждением, и противиться злу следует из любви, от любви и посредством любви. (В этом Ильин соглашается с Толстым)

О заставлении и насилии

Человек может заставлять сам себя; но оно может происходить и в общении двух или многих людей: люди могут заставлять друг друга.

Человек может внутренне заставлять себя, понуждая себя к усилиям и даже понуждая себя к понуждению. Такое состояние душевного самозаставления можно обозначить термином самопонуждения.

заслуживает внимания то обстоятельство, что всякое такое воздействие на чужое тело имеет неизбежные психические последствия для заставляемого – начиная от неприятного ощущения (при толчке) и чувства боли (при пытке) и кончая невозможностью делать что угодно (при заключении в тюрьме) и неспособностью желать или делать что бы то ни было (при смертной казни). Огромное большинство этих воздействий (за исключением патологических случаев зверообразно-ожесточенного насилия) осуществляется именно ради таких психических отражений или последствий; этим и объясняется, почему физически-заставляемые обычно пытаются отделаться от заставляющих при помощи уверения их в том, что они «согласны», что «волевое единение» наступило и что дальнейшее подчинение обеспечено. Понятно, что, арестуя, связывая, мучая и запирая другого, человек не может непосредственно произвести в нем желанные ему душевно-духовные изменения.

Физическое воздействие легче может рассчитывать на целесообразность и успех: оно может пресечь известную деятельность,помешать определенному человеку делать что-нибудь (конечно, не всем и не во всем) или заставить его не делать. Отсюда возможность наряду с физическим понуждением еще и физического пресечения.

И вот было бы глубокой духовной ошибкой приравнять всякое заставление – насилию. Целесообразно сохранить термин «насилия» для обозначения всех случаев предосудительного заставления, исходящего из злой души.

Л. Н. Толстой и его школа не видят сложности в самом предмете. Они не только называют всякое заставление – насилием, но и отвергают всякое внешнее побуждение и пресечение, как насилие. Вообще говоря, термины «насилия» и «зла» употребляются ими как равнозначные.

О психическом понуждении

Вопреки всему этому необходимо установить, что «заставляющий» совсем не делает тем самым злое дело, и не только тогда, когда он заставляет самого себя, но и тогда, когда он заставляет других.

Так, вряд ли надо доказывать, что все основные виды самопонуждения и самопринуждения имеют решающее значение в процессе внешней цивилизации и внутренней культуры человека.

Понуждение себя к злопамятству, к обману или к доказыванию заведомо ложной и духовно ядовитой теории, или к сочинению льстивой оды – будет психическим заставлением себя ко злу, самонасилием.

Все люди непрерывно воспитывают друг друга – хотят они этого или не хотят.

Рабовладение развращает не только раба, но и рабовладельца; разнузданный человек разнуздан не только самим собой, но и общественной средой, позволившей ему разнуздать себя; деспот невозможен, если нет пресмыкающихся; «все позволено» только там, где люди друг другу все позволили.

Правовой закон отнюдь не насилует человека, не попирает его достоинства. Если  психического понуждения закона оказывается недостаточно и понуждаемый все-таки предпочитает не «усматривать» и не подвергать себя необходимому самопринуждению? Тогда остается два исхода: или предоставить ему свободу произвола и злодеяния, признать, что приказ и запрет не поддерживаются ничем, кроме порицания и бойкота, и тем самым придвинуть к порочной и злой воле соблазнительную идею внешней беспрепятственности, или же обратиться к физическому воздействию…

Но, может быть, это и значит воспротивиться «злу злом»? Может быть, не психическое понуждение, а физическое понуждение и пресечение есть сущее зло и путь диавола?

О физическом понуждении и пресечении

Физическое воздействие на других людей образует последнюю и крайнюю стадию заставляющего понуждения; оно выступает тогда, когда самозаставление не действует, а внешнее психическое понуждение оказывается недостаточным.

Без крайности не следует ампутировать; значит ли это, что ампутация сама по себе есть зло и что ампутирующий делает свое дело из мести, зависти, властолюбия и злости?

Внешнее физическое воздействие как таковое не есть зло уже по одному тому, что ничто внешнее само по себе не может быть ни добром, ни злом. Понуждение и пресечение – может проистекать не из зла, может подвигать человека не ко злу.

Строгость, твердость и требовательность совсем не противолюбовны; и задача понуждения состоит совсем не в насаждении вражды и ненависти, а наоборот.

Именно в страданиях, особенно посылаемых человеку в мудрой мере, душа углубляется, крепнет и прозревает; и именно в удовольствиях, особенно при несоблюдении в них мудрой меры, душа предается злым страстям, и слепнет.

О силе и зле

Именно направленность духовного ока на совершенство святит силу внутреннего самоуправления и придает внешнему поступку человека значение духовного события; именно сила внутреннего самоуправления оформляет личность духовно видящего человека, и тогда его внешнее поведение не нуждается в пресечении и не терпит понуждения.

Физическое воздействие на другого человека против его согласия и в знак решительного волевого сопротивления его духовно неодобряемому, внешнему поведению может оказываться единственным духовно-точным и духовно-искренним словом общения между людьми. Духовно-здоровый человек не может не возмущаться при виде внутренне торжествующего и внешне изливающего зла.

Не всякое применение силы к «несогласному» есть насилие. Насильник говорит своей жертве: «ты средство для моего интереса и моей похоти», «ты не автономный дух, а подчиненная мне одушевленная вещь», «ты во власти моего произвола». Напротив, человек, творящий понуждение или пресечение от лица духа – не делает понуждаемого средством для своего интереса и своей похоти, не отрицает его автономной духовности.

Постановка проблемы

Исследовать проблему о допустимости сопротивления злу посредством физического понуждения и пресечения имеет смысл лишь при наличности следующих условий. Во-первых, если дано подлинное зло. Не подобие его, не тень, не призрак, не внешние «бедствия» и «страдания», не заблуждение, не слабость, не «болезнь» несчастного страдальца. Налицо должна быть злая человеческая воля,изливающаяся во внешнем деянии. Вторым условием правильной постановки проблемы является наличность верного восприятия зла, восприятия, не переходящего, однако, в его приятие. Пока зло никем не воспринято, пока ни одна душа не увидела внешнего деяния и не прозрела скрытую за ним и осуществившуюся в нем злобу – никто не имеет ни основания, ни повода ставить и разрешать проблему внешнего сопротивления. Третьим условием правильной постановки проблемы является наличность подлинной любви к добру в вопрошающей и решающей душе.

Следует или не следует физически пресекать злодеяния – в этом компетентен только тот, кто видел реальное зло, кто восприял его и испытал, кто получил и унес в себе его диавольские ожоги, кто не отвернулся, но погрузил свой взор в зрак сатаны, кто позволил образу зла подлинно и верно отобразиться в себе и вынес это, не заразившись, кто восприял зло, но не приял зла. Ибо приявший зло – заразился им, до известной степени стал им и тем самым превратился из субъекта сопротивляющегося – в субъекта, которому надо сопротивляться. Ему ли разрешать вопрос о способах сопротивления? А не приявший зло – подлинно познал его, но не стал им; он имеет его в своем духовном опыте, видит его природу, понимает его пути и законы и потому способен верно поставить и разрешить проблему сопротивления.

О морали бегства

Граф Л. Н. Толстой и его единомышленники принимают и выдают свое бегство от этой проблемы за разрешение ее.

О сентиментальности и наслаждении

Идея «любви», выношенная и выдвинутая Л. Н. Толстым, вносит от себя такое содержание во все его основоположения и выводы, которое предопределяет собой неверность почти всех его вопросов и ответов. «Любовь», воспеваемая его учением, есть, по существу своему, чувство жалостливого сострадания.

О нигилизме и жалости

Идея любви, выдвинутая Л. Н. Толстым и его последователями, страдает, однако, не только чертами наслажденчества, безволия, сентиментальности, эгоцентризма и противо-общественности. Она описывает и утверждает в качестве идеального состояния чувство в известном смысле бездуховное и противодуховное; и эта особенность сентиментальной любви имеет, может быть, наибольшее значение для проблемы сопротивления злу.

В самом деле, духовное начало в человеке есть источник и орудие божественного откровения; оно дает человеку нечто такое, из-за чего стоит жить, стоит воспитывать себя и других, нести страдания и поднимать бремена. И именно в служении ей человек находит последнее и главное основание для понуждения и пресечения.

С отпадением этой святыни все сводится ко множеству индивидуальных людей, то предающихся взаимному «обижанию» и «насилию», то наслаждающихся взаимным состраданием. Людям не из-за чего понуждать и воспитывать друг друга.

О мироотвергающей религии

«Насилие» не нужно, если мир со всеми его законами благодатно изошел от Бога; «насилие» есть недопустимый грех, если мир лежит во зле. Сентиментальный моралист то утешает себя космической идиллией, то бежит от мира, предоставляя его своей судьбе. Однако он ищет успокоения и в бегстве; и, обосновывая правоту этого бегства, как бы в ограждение своей пассивной добродетели и своего внутреннего наслаждения, прикрывается и обороняется ссылкой на «волю Божию».

Последнее слово ее (религии Толстого) есть религиозное безволие и духовное безразличие, и в этом безволии и безразличии она утрачивает предметность и силу религиозной любви и не постигает ни ее земных заданий и путей, ни ее видоизменений и достижений в мире.

Общие основы

Вопрос о допустимости внешнего понуждения и пресечения ставится правильно только тогда, если он ставится от лица живого добра, исторически борющегося в истории человечества с живой стихией зла. Сопротивляющийся должен развивать в себе чуткость и зоркость для распознавания зла и для отличения его от явлений, сходных с ним. Выбирая в борьбе меры и средства, сопротивляющийся всегда должен мысленно начинать с духовных средств, нисходя к мерам внешней борьбы лишь постольку, поскольку духовные средства оказываются неосуществимыми, недействительными и недостаточными. Обращаясь к физическому воздействию, сопротивляющийся должен всегда искать умственно и практически тот момент и те условия, при которых физическое воздействие сможет быть прекращено, не повредив духовной борьбе. Сопротивляющийся должен постоянно проверять подлинные, внутренние истоки и мотивы своей личной борьбы со злом.

О предмете любви

Ставить и исследовать вопрос о сопротивлении злу имеет смысл только от лица живого добра. Ибо найти зло как таковое, постигнуть его качество и его природу и противостать ему, приемля борьбу с ним, но не приемля его самого, – есть именно задача добра, открытая только ему и в разрешении своем только ему и доступная. Борьба со злом, ведомая злым существом из воли ко злу и ради осуществления зла, – есть не сопротивление злу, а служение ему и насаждение его.

Любовь, взятая сама по себе, независимо от духа, его предмета, его цели и его заданий, – есть начало слепой страсти. Любовь есть влечение и сила, но как часто влечение совлекает, а сила растрачивается впустую или внутренне разлагается в погоне за ложной целью… Любовь есть приятие, но далеко не все приятное – духовно приемлемо. Любовь есть сочувствие, но все ли заслуживают его? Любовь есть как бы некое умиленное пение из глубины, но глубина неодухотворенного инстинкта может умилиться на соблазн и петь от наслаждения грехом. Любовь есть способность к единению и отождествлению с любимым, но единение на низменном уровне истощает и постепенно угашает самую эту способность. Это открытость души и творчество.

О связанности людей в добре и зле

Сопротивляться злу следует, во-первых, – внутренним растворением, претворением и преображением злого чувства, во-вторых, – внутренне-внешним понуждением и дисциплинированием злой воли, в-третьих, – внешним понуждением и пресечением злого дела. При этом оба последние способа сопротивления должны служить первому.

На самом же деле каждый человек плохо знает сам себя. Тело человека как бы пробалтывает то, что душа, может быть, хотела бы скрыть не только от других, но и от себя.

Ни одно доброе или злое событие в личной жизни человека не остается исключительным достоянием его изолированной души.

в творчестве добра и в борьбе со злом люди связаны друг с другом не только взаимностью, но и общностью. Ибо у них имеется одна, единая, всем им общая цель, такое общее благо, которое – или сразу у всех будет, или сразу у всех не будет: это есть мир на земле, расцветающий из человеческого благоволения. Именно единство и общность этой цели заставляет людей объединять свои силы и вносить единую организацию в дело борьбы со злом. Каждый злодей мешает всем остальным – быть не злодеями; каждый колеблет и отравляет весь общий уровень духовного бытия. Поэтому каждый злодей, злодействуя, должен встретиться со всеми, объединенно сопротивляющимися ему; это сопротивление ведется немногими от имени всех и от лица единой, общей цели. Таков смысл всякой духовно осмысленной общественной организации.

О мече и праведности

Может ли человек, стремящийся к нравственному совершенству, сопротивляться злу силой и мечом? Ответ, добытый нами, звучит несомнительно и определенно: физическое пресечение и понуждение могут быть прямой религиозной и патриотической обязанностью человека, и тогда он не в праве от них уклониться. Исполнение этой обязанности введет его в качестве участника в великий исторический бой между слугами Божиими и силами ада, и в этом бою ему придется не только обнажить меч, но и взять на себя бремя человекоубийства.

О ложных решениях проблемы

У людей, слабых духом есть потребность идеализировать то, что они делают, и закрывать себе глаза на несовершенные или слабые стороны своего поступка, своей деятельности, своего общего душевного уклада. Людям «бессовестным» живется, может быть, гораздо легче: им просто чужда потребность в объективной правоте, и вместо духовной самооценки и духовного самочувствия в них живет личное самолюбие и тщеславие. Христианин ставит свою совесть перед совершенством «Небесного Отца» и вопрошает ее о нравственно идеальном отношении человека к человеку. И совесть дает ему, бессловесно и немысленно, эмоционально-волевым толчком – тот единственный ответ, который она дает всегда и дает всем: о самом лучшем.

Вся основная проблема нашего исследования была бы извращена и поставлена неверно, если бы кто-нибудь попытался свести ее к вопросу о позволенности или, еще хуже, «извинительности» или «простимости» понуждения и пресечения. Сопротивление злу силой и мечом допустимо не тогда, когда оно «возможно», а когда оно необходимо249, но если оно в самом деле необходимо, то человеку принадлежит не «право», а обязанность вступить на этот путь.

Об очищении души

Необходимость духовно-нравственного очищения прямо предуказана и установлена в Евангелии, и притом именно для тех, кто посвящает себя борьбе с чужим злом и с чужими злодеяниями. Тот, кто не умеет вынуть «бревно из своего» собственного глаза, тот не сумеет вынуть и сучок из глаза брата своего, и весь суд его превращается в лицемерие. Только чистое око способно верно увидеть, где в чужой душе слабость, где недуг и где зло, увидеть и найти верный «суд» и верную «меру».

Заключение

Работа И. Ильина «О сопротивлении злу силою» звучит как спор с идеями Толстого, в большем числе глав он критически высказывается о его учении.

Ильин пишет, что Л. Н. Толстой и его школа не видят сложности в самом предмете. Они не только называют всякое заставление – насилием, но и отвергают всякое внешнее побуждение и пресечение, как насилие. Вообще говоря, термины «насилия» и «зла» употребляются ими как равнозначные.

По мнению Ильина духовно-здоровый человек не может не возмущаться при виде внутренне торжествующего и внешне изливающего зла.

Чтобы бороться со злом необходимо подлинная любовь к добру и правильное восприятие зла. Тот кто сражается со злом должен постоянно учиться развивать в себе чуткость и зоркость для распознавания зла.

Религиозный философ считает, что каждый христианин обязан бороться со злом, об этом говориться в Священном Писании. В каждом человеке есть духовное начало, которое является орудием божественного откровения. С отпадением этой святыни возникает просто множество людей, которым не зачем воспитывать друг друга и к чему-то принуждать.

С точки зрения Ильина, отношение ко злу – это прежде всего проблема нравственного выбора личности, еѐ нравственного долга. Ильин считает, чтобы исполнить долг, он должен быть понят, «жизненная ситуация в которой оказался человек, должна быть осознана как взывающая к его нравственному выбору». Не навязывая единого типа поведения при встрече со злом, Ильин признает толстовство – «не больше чем ересь, то есть учение, возводящее конкретную частную ситуацию во всеобщую и универсальную, абсолютизирующую еѐ». Ильин соглашается, что для нравственного здоровья человека удобно противостоять злу лишь любовью и добром. Но, подчеркивает Ильин, бывают ситуации, когда в интересах человека и общества необходимо прибегнуть к принуждению и насилию.

Преодоление морального зла Ильин усматривает в принципиальном различии между насилием и принуждением, грехом и неправедностью. Ильин считает, что бороться со злом надо любовью, то есть ненасильственными средствами, религиозным и нравственным самосовершенствованием, духовным воспитанием других, и только в безуспешном случае обращаться к использованию силы и принуждения.

Ильин был таким идеологом права, который полагал, что подлинность, здоровье, плодотворность правовой системе может гарантировать только её укоренёность в христианской православной вере. Поэтому его работа «О сопротивлении злу силою»  служит призывом к Белому движению, взять мечь и бороться с большевизмом, который является антихристинским.

Литература

  1. Невлева И. М. Религиозная философия ИА Ильина: основные идеи и концепты //Научные ведомости Белгородского государственного университета. Серия: Философия. Социология. Право. – 2014. – Т. 27. – №. 2 (173).
  2. Герасименко А. П. Православная правовая идеология ИА Ильина //Религиоведение. – 2019. – №. 2. – С. 114-121.
  3. Ильин И. А. Путь к очевидности. – DirectMEDIA, 1993.
  4. Ильин И. О сопротивлении злу силою. – DirectMEDIA, 2010.